Работа инквизитора и его оперативников.

Все пространство вокруг занимали бесконечные ряды пустых цистерн из-под прометия, уходящие куда-то в темноту. Над головой нависал низкий потолок из листового железа, обросшего ржавчиной. По покрытому масляной пленкой полу змеились обесточенные кабели, напоминая вывалившиеся из вспоротого брюха внутренности. В дальнем конце гулкого зала виднелась укрепленная сдвижная дверь без табличек и лампочек. Выжидая, инквизитор внимательно рассматривал все, что его окружало. В этот раз его сопровождал полный отряд штурмовиков — десять человек во главе с Хегайном. Они разошлись по тому, что осталось от старого производственного узла, и спрятались за цистернами, в которых когда-то хранились химикаты для нужд лежащего к северу промышленного кластера Джерода Дередиан. Стены этого узла были сделаны из укрепленного адамантия, чтобы выдержать возможный взрыв и защитить жилые зоны вверху и внизу.

Кроул активировал датчик движения, но из-за экранирующего эффекта огромного количества металла от него почти не было толку. Инквизитор открыл канал связи с сержантом:

— Все готово?

— Как вы и приказывали, — шепотом отозвался Хегайн. — Нервно-паралитические заряды на месте, расположены звездой, перекрывают все пути. Непростая работа, но мы справились. Вам понравится, когда увидите. Если увидите. Если все получится.

— Что ж, я думаю, время пришло, согласен?

— Да, конечно, согласен.

Хегайн подал сигнал — едва заметное движение пальцев — и пятеро из его отряда подползли ближе ко входу, а остальные их прикрывали. Кроул двигался более свободно, как всегда в сопровождении сервочерепа.

— Жги-жг…

— Тихо, — шикнул на него Кроул, — не сейчас.

Горгий прижался ближе к плечу инквизитора и практически потушил свет глаза. Кроул тихо вытащил Радость и провел пальцем по длинному спусковому крючку револьвера, наслаждаясь весом оружия. Первый штурмовик добрался до прохода, присел и разместил устройство для взлома на замке. Машинка зашипела, завертелась, подбирая комбинации, и, спустя несколько секунд, замок щелкнул. Двустворчатые двери содрогнулись, когда соединяющие их засовы резко убрались в пазы.

— Пошли, тихонько, — скомандовал Хегайн, выдвигаясь вперед и держа щель между створками на прицеле хеллгана.

Он оглянулся на Кроула, державшегося позади. Тот кивнул. Сержант приказал двоим бойцам открыть двери. Остальные уже успели выстроиться полукругом вокруг створа, готовые открыть огонь по всему, что окажется за воротами.

Комната за дверями была непроглядно темной, вонючей и тихой. Хегайн вошел первым, шаря подствольным фонарем хеллгана по тесному пыльному помещению. За сержантом последовали четверо штурмовиков, затем Кроул. Плащ инквизитора мягко прошелестел, задев за ржавый порог.

— Никого нет дома, — сообщил Хегайн, продвигаясь вперед.

— Не торопись, — ответил Кроул, водя из стороны в сторону стволом Радости. — Чуешь?

Сквозь обычную для таких мест вонь разложения и плесени пробивался резкий металлический запах крови. Комната, в которой они оказались, была узкой, низкой и душной. Когда-то это было складское помещение для тяжелых стандартных контейнеров для химикатов, но уже давно не использовалось по назначению.

Отряд двинулся вперед, осторожно обходя сгнившие остатки старых транспортных платформ, опрокинутых и покрытых пылью. Кроул опустил глаза и увидел глубокие трещины в плитах пола. Под ним было пустое пространство, а опоры пола давно превратились в труху.

— Ступайте осторожнее, — предупредил он, следуя за Хегайном и задержавшись лишь для того, чтобы просканировать пространство под полом.

Следующее помещение было похоже на первое, лишь чуточку просторнее. Но здесь уже отчетливо пахло людьми. Несколько пластальных ящиков стояло в центре комнаты, представляя собой некое подобие стола. Вдоль стен выстроились вскрытые термоконтейнеры, по большей части пустые, но в некоторых еще остались пачки с сухпайком.

— Как вы думаете, что это такое, милорд? — спросил Хегайн, глядя на дальнюю стену. — Никогда такого не видел. Впрочем, может, и видел. Что-то похожее. Но это вроде как-то покрасивее, что ли. А может, и нет.

Кроул направил фонарь, встроенный в броню, туда, куда указывал сержант, осветив большой участок потрескавшейся оштукатуренной стены. Там оказалось намалеванное чем-то красным изображение ангела. Поначалу он даже решил, что запах крови исходит от рисунка, но спектральный анализ говорил об ином. Изображение занимало всю стену. Неаккуратное, грубое, выполненное широкими мазками, несколько абстрактное, оно напоминало наскальный рисунок на стене древней пещеры. Для полноты эффекта не хватало только отсветов костра.

Он сделал пикт-снимок и вернулся к столу. Там были разложены десятки изображений — дешевые хромолитографии, оттиснутые на рыхлой бумаге бледными красками. Такие можно было сделать в любой из тысяч пикт-мастерских поблизости. Он бегло просмотрел некоторые, вглядываясь в запечатленный на изображениях кошмар: оторванные конечности, распахнутые глаза, торчащие наружу ребра, застывшие в крике рты.

Инквизитор с отвращением бросил их на пол. Фиксация преступления на литографиях являлась типичным проявлением жестокости.

— Заберите их! — приказал Кроул.

Он отошел от стола в центре комнаты в один из более темных углов и присел на корточки. Пол, неровно выложенный дешевой керамической плиткой, был залит чем-то темным и блестящим. Вот откуда шел запах. Инквизитор провел пальцем по почти засохшей луже и поднес руку поближе к глазам. Кровь свернулась, возможно, даже давно. Что бы тут ни произошло, их отряд никак не мог бы успеть этому помешать.

— И возьмите образцы отсюда, — добавил он, поднимаясь на ноги.

— Слушаюсь, — отозвался Хегайн, жестом приказывая одному из штурмовиков выполнить указание инквизитора.

Горгий завис прямо перед изображением ангела, сканируя его раз за разом, будто хотел отыскать там скрытое сообщение. Кроул обвел помещение взглядом. Это место воняло отчаянием — темная нора, скрытая глубоко под цивилизованными уровнями, место, где пестовалась боль. И тем не менее…

— Замерли, — приказал он по общему вокс-каналу, снова напрягаясь.

Штурмовики незамедлительно погасили все фонари и переключились на приборы ночного видения. Кроул несколько секунд стоял, склонив голову и полагаясь только на собственный слух, а потом активировал аутентический имплант, встроенный за правым ухом.

«Ждем… — просигналил он с помощью кодовых жестов ордо, — ждем…»

Инквизитор указал на пол, где виднелись самые крупные трещины. Некоторые были забиты серо-черной пылью, некоторые — пустыми. Солдаты, все как один, направили оружие на разломы.

Кроул сощурил глаза и взял револьвер обеими руками. Возможно, он и ошибся. Это могло случиться из-за наркотиков. Именно поэтому призрак Палва не одобрял их применение.

А затем он снова услышал этот звук.

— Выбейте их оттуда! — рявкнул он и выстрелил.

Лазерный залп в закрытом помещении звучал совсем не так оглушительно, как выстрелы болтеров, но зато наполнил все вокруг зловещим шелестом и жуткими отблесками. Единственным громким звуком при этом были выстрелы Радости, от которых плитка разлеталась мелкой крошкой.

Враг побежал. Это был тот же загадочный неизвестный, с которым столкнулась Спиноза, и Кроул знал, что он придет. Будет прятаться, но не утерпит и попытается подобраться поближе.

— За ним! — приказал Эразм, бегом возвращаясь туда, откуда они пришли, при этом не переставая стрелять, направляя пули через узкие трещины в помещение, находящееся уровнем ниже.

Они преследовали цель до самого выхода, ориентируясь на звук тяжелого дыхания и топот ботинок. Выбежав в зал с цистернами, Кроул увидел, как неизвестный выскочил из укрытия и заметался от стены к стене. Силуэт беглеца смазывался из-за хамелеонокрытия. Инквизитор выстрелил еще раз, целясь в мерцающие тени, но пуля лишь выбила сноп искр из одной из металлических емкостей.

Бойцы Хегайна высыпали из дверей через секунду после Кроула и обрушили на противника мощный залп лазерного огня. Неизвестный продолжал бежать, ловко и грациозно уходя с линии огня и направляясь к выходу — сложной системе металлических мостиков, которые, извиваясь, поднимались вверх, к пятну слабого искусственного света. Именем Трона, этот человек двигался очень быстро.

Кроул поднял закованную в латную перчатку руку, остановив стрельбу. Шипение лазеров стихло.

— Цель входит в подготовленную зону, — сказал он подошедшему Хегайну.

Как только он завершил фразу, мостики исчезли в густых облаках отливающего зеленью нервно-паралитического газа. Инквизитор заметил, что неизвестный бежит, пытаясь лавировать, после чего его очертания исчезли среди взрывающихся газовых бомб. Хегайн расположил заряды так, чтобы любой, попавший в зону поражения, оказался загнан в единственный узкий проход.

— Давай, Спиноза, — передал по воксу Кроул, удовлетворенно наблюдая за цепочкой взрывов. Он не удивился, что их оказалось недостаточно, чтобы справиться с противником, но этого и не требовалось. — Цель бежит и направляется в твою сторону. Хотела возможности повязать эту тень — вот и она.

 

...

 

Писец Валко жил в одном шпиле с Холбеком. Все, кто работал в коммуникационных башнях триад, жили в том же шпиле, что и Холбек. Несмотря на все эти громадные толпы людей, постоянно передвигающиеся по мостам и переходам, большая часть жителей Терры не покидала родных шпилей в течение всей жизни. Они появлялись на свет в промышленных родильных палатах, вскоре забирались у матерей, опрыскивались обеззараживающим раствором и получали свой штамп с датой и местом рождения. После достижения сознательного возраста им предстояла учеба в центрах подготовки, в классах по пятьсот человек, где суровые жрецы и наставники с электрожезлами заставляли их заучивать бесконечные списки погибших и вбивали в них священный страх перед тремя вещами: чужими, еретиками и мутантами.

В десять стандартных лет большинство получали рабочие наряды в соответствии со своими способностями. Дети становились рабочими на мануфакториях низкого уровня, операторами пищевых баков, членами ремонтных бригад или сборщиками мусора. Более одаренным давали возможность поработать в одной из бесчисленных надзорных или охранных организаций шпиля либо доверяли обслуживание колоссальных систем жизнеобеспечения башни. А самые талантливые могли мечтать о положении Гиерона Валко — крохотной шестеренки в бесконечно сложном управленческом аппарате Адептус Терра. Куда больше детей, однако, исчезали из системы и вели полную риска жизнь, охотясь на неосторожных путников, скрываясь от перегруженных работой арбитров. Такое существование немногим отличалось от жизни зверей, которые когда-то обитали под отравленными небесами Терры.

Независимо от положения в обществе, после смерти тела отправлялись в крематории, где из трупов изымали пригодные к использованию органы, срезали волосы, а остальное скармливали жадному, никогда не угасающему пламени. Их глаза, которые в итоге окажутся в баке с консервантом и отправятся на склад вторичного сырья какого-нибудь апотекариона, никогда не увидят восход солнца, кроме как сквозь мутное оргстекло. Их кожа никогда не почувствует дуновения ветра, а уши всю жизнь будут слышать бесконечный гул машин и фабрик шпиля.

В общем, дорога от относительно богатого жилища Холбека до куда более скромного дома его подчиненного не заняла много времени. Рев воспользовался частными турболифтами, предназначенными для руководящего состава, чтобы спуститься на основные жилые уровни. Кабина ползла по древней шахте, пока наконец не остановилась, судорожно дернувшись, на нужном этаже. Двери дергано разъехались в стороны, открывая вид на стандартный коридор десяти метров шириной, с жирным налетом на стенах, освещенный неровным, мерцающим светом оранжевых ламп. Несколько человек обернулись на звук открывшихся створок лифта и тут же отвели глаза, разглядев серо-коричневую броню Рева. Единственными, кто не отполз при его виде в темноту, были калеки, сидящие на полу с протянутыми руками в надежде на милостыню. Их белесые глаза незряче смотрели в потолок. Старые заплесневевшие плакаты Миссионарии висели на стенах, утверждая, что «Он видит все и слышит все!» и что «Подозрительность — величайшая добродетель! Вскармливай ее в себе!».

Рев немного прошел по коридору и свернул в одно из боковых ответвлений, затем в еще одно. С каждым поворотом света вокруг становилось меньше, а грязи — больше. Наконец, он остановился перед ничем не примечательной дверью с надписью «СД-Эрати-Мов-Б 3458». По всей длине пластальной панели шел длинный коричневый потек, заканчивающийся у такого же цвета лужи на полу. Рев быстро просканировал помещение за дверью на предмет источников тепла, ничего не обнаружил и вскрыл стандартный замок. Моторчик двери зажужжал и принялся за работу настолько вяло, что штурмовик вручную отодвинул створку в сторону, вошел внутрь и аккуратно вернул дверь в изначальное положение.

Внутри было пусто. Жилище писца представляло собой одну-единственную комнату без окон площадью несколько квадратных метров. Стандартный жилой модуль на одного человека. У дальней стены находилась кушетка, над ней — полка. У правой стены стояла стойка для приготовления еды, а большую часть комнаты слева занимал компактный коммуникационный модуль. На низком столике валялись кипы документов — пачки стандартных бланков Администратума, перевязанных и опечатанных проволокой.

Рев присел и просмотрел бумаги. Все они оказались расписаниями посадок челноков, написанными чьей-то старательной рукой, с пометками на полях и немногочисленными исправлениями. Штурмовик решил, что это записи самого Валко. Время от времени среди бесконечных рядов цифр попадались небольшие фрагменты текста: «Я нахожу спокойствие в службе. Величайшие из Его слуг не смогут работать без результатов упорного труда тех, кто находится в самом низу». Стандартные фразы.

Он поднялся, движением века активировал имплантированный в правый глаз фильтр остаточной влаги и осмотрел комнату. На металлическом полу виднелись едва заметные следы ног. Это явно был не Валко. Скорее всего — арбитры. Они уже, конечно, забрали отсюда все самое интересное, выполняя приказы Фелиаса, кого-то другого или, возможно, — чем черт не шутит — просто делая свою работу.

Рев сменил фильтр на инфракрасный и подошел к кушетке. Грязное одеяло, поеденное молью, смятой кучей лежало на тонком матрасе. Тут же валялось несколько пикт-книг: «Официальная история вспомогательных подразделений Астра Милитарум в субсекторе Герес, том ХХХIIа», справочник по симптомам заболеваний, изданный местным подразделением Департаменто Контагио, и любовный роман с противоречивым названием «Мое желание производить детей с тобой уступает лишь моей готовности служить Ему», действие которого происходило на знаменитом райском мире под названием Криг.

Рев, ни на что особо не надеясь, открыл последнюю книгу. Со страниц на него смотрели выцветшие от времени изображения восторженных влюбленных, обменивающихся благочестивыми фразами во время прогулки на лодке по кристально чистому озеру. Он уже собирался закрыть ее и положить на место, когда заметил небольшой клочок пергамента, втиснутый за корешок. Штурмовик аккуратно достал обрывок. Поверхность крохотной, не больше пальца длиной, записки оказалась покрыта царапинами и смята. Разобрать удалось только одно слово: «Радамант».

Рев какое-то время анализировал информацию. Надпись на клочке была сделана той же рукой, что и записи на полях расписаний, но в спешке, как будто писец оставлял себе записку на память.

В этот момент снаружи донесся звук шагов. Едва различимый, просто скрип подошв из синтетической резины по металлу пола, но этого было достаточно для беспокойства: ни у кого из обитателей жилого блока не могло быть такой обуви.

Рев поднялся на ноги, спрятал записку и вытащил хеллпистолет. Не выключая инфракрасный фильтр, он развернулся к двери, снимая с пояса световую гранату. В течение нескольких секунд он ничего не слышал, а потом шаги раздались вновь. Людей было трое или четверо, а может, и больше. Они шли по коридору снаружи. Штурмовик установил таймер срабатывания гранаты на одну секунду и связал его с системой фоточувствительного покрытия шлема.

Они ждали. Возможно, проявляли осторожность. Рев замер, напрягшись, держа одну руку на спусковом крючке хеллпистолета, а другую — на чеке гранаты. Он услышал свое напряженное дыхание в шлеме и попытался расслабиться.

Затем кто-то схватил створку двери снаружи и потащил в сторону. Рев ловко забросил гранату в появившуюся щель и закрыл глаза.

От последовавшей вспышки перед глазами, даже сквозь веки, разлилось красное пятно, несмотря на автоматически затемнившиеся линзы шлема. Снаружи донеслись болезненные крики. Рев тут же ринулся наружу. Выскочив в коридор, штурмовик увидел четверых оперативников Адептус Арбитрес в черной броне, мотающих головами и пытающихся подняться на ноги. Он пнул ближайшего в лицо, отчего тот отлетел к стене и ударился затылком, резко развернулся и рубанул ладонью в горло второго. Прежде чем обмякшие тела успели сползти на пол, Рев выстрелами по рукам заставил оставшихся двоих бросить дробовики. Следующие четыре выстрела пришлись в их колени, после чего штурмовик бросился бежать.

Не успев добраться до следующего перекрестка, он понял, что у силовиков есть подкрепление. Рев набрал скорость, одновременно сканируя коридоры шпиля в поисках кратчайшего пути к своему «Полуночнику». Завернув за угол, он увидел еще двоих, в тяжелой броне, с дубинками и длинноствольными пистолетами. И эти пистолеты были направлены в его сторону. Рев инстинктивно пригнулся, и его тут же окатило рокритовой крошкой, выбитой пулями из стены. Это был выстрел на поражение.

Рев резко присел и приготовился стрелять.

— Вот, значит, как? — пробормотал он.

Несколькими быстрыми выстрелами он смог сбить с ног первого бойца, удачно попав тому в подмышку, и заставить второго спрятаться за распахнутой дверью. Укрывшийся оперативник открыл ответный огонь, оставляя выбоины в полу. Датчик движения Рева показывал, что кто-то приближается с обеих сторон коридора. Штурмовик бросил перед собой шоковую гранату и побежал. Взрыв произошел прямо рядом с дверью так, что металлическая створка захлопнулась от импульса и ударила по укрывавшемуся за ней оперативнику. Арбитр зашатался, стараясь удержаться на ногах, Рев ухватил его за шлем и приложил об пол, после чего добил ударом по шее.

Он снова бросился бежать, направляясь к одному из главных турболифтов, ведущих вверх, прочь из жилой зоны. Вскоре он оказался у служебной шахты с замершим в ожидании грузовым лифтом. Рев вдавил клавишу на пульте и активировал замок двери. Металлическая кабина со скрежетом поползла вверх. Штурмовик опустился на колени, собираясь перезарядить оружие, когда лифт внезапно резко остановился. Нечто очень тяжелое приземлилось на его крышу, промяв своим весом сталь.

Рев воткнул свежую батарею в пистолет и шагнул в дальний угол лифта, направив оружие на продавленный потолок. Что бы то ни было, оно получит залп из хеллпистолета, как только продырявит перекрытие. Немногие на этой планете способны пережить подобный залп на таком расстоянии.

Внезапно произошла опаляющая вспышка энергии, и крыша подалась. Рев открыл огонь, но тут же понял, что тот, кто за ним пришел, нисколько не беспокоится о лазерных выстрелах. Капитан ринулся к двери и попытался открыть замок, но не успел. Кабина наполнилась треском энергии, пол загремел, стены заходили ходуном.

Он оставался в сознании еще секунду, но ее вполне хватило, чтобы разглядеть того, кто пришел за ним.

— Вот дерьмо, — прошептал Рев.

 

...

 

Нервно-паралитический газ валил из каждой щели, растекался по растрескавшемуся полу клубами болезненно-зеленого цвета. Спиноза наблюдала за этим ядовитым разливом через линзы противогаза.

Она засела на перекрестке трех крупных подземных тоннелей, прорытых много лет назад, когда этот химический завод еще работал. В полу еще виднелись давно неиспользуемые пути для гравипоездов, путеводными нитями испещрившие лабиринт проходов. Кроул установил заряды во всех коридорах так, чтобы газ гнал из них все живое в ее сторону.

В какой-то миг Спиноза подумала, что ее господин перестарался и газ добрался до цели, но потом увидела темное пятно на фоне изумрудных взрывов. Оно прыгало от стены к стене, будто какой-то гигантский паук.

Дознаватель прицелилась и выпустила несколько лазерных лучей в светящееся облако. Выстрелы рассекли завесу и врезались в броню приближающегося противника.

Удар попал в цель. Переливающийся силуэт упал на пол и исчез в зеленой массе, расползающейся по коридору. Спиноза вскочила на ноги и принялась разыскивать своего врага в тумане. Так и не обнаружив ничего в ядовитой мгле, она выстрелила вслепую туда, где по ее прикидкам он должен был упасть.

Но как только последние взрывы отгремели, Спиноза увидела, как ее цель в очередной раз запрыгивает на стену и карабкается по покрытым масляной пленкой камням с помощью каких-то приспособлений на руках, похожих на когтистые лапы. Неизвестный таким образом мог передвигаться над постепенно растворяющимися в воздухе волнами газа. Дознаватель выстрелила снова, на этот раз удачно — броня на спине беглеца раскололась, но тот даже не замедлился. Он, казалось, был способен игнорировать законы гравитации — пробежал по стене тоннеля, почти у самого потолка, над головой Спинозы, после чего скрылся в следующем помещении.

— Проклятье! — выругалась дознаватель и бросилась в погоню, возвращаясь к перекрестку.

Он должен был упасть. Газ должен был парализовать его, а лазерные выстрелы — порвать на части. Что у него за броня?

Спиноза, поднявшись выше, смогла разглядеть свою цель. Ей оказалась женщина, все еще частично скрытая остатками маскировочного покрытия, но силуэт был вполне узнаваем. Детали рассмотреть было сложно, но, похоже, захваты для лазанья являлись частью брони, и они оказались достаточно легкими, чтобы не замедлять бег.

Спиноза бросилась вдогонку, не переставая стрелять, стараясь сбить беглянку со стены. Один из лучей почти попал в цель, отбросив противника в сторону. Спиноза прицелилась, на этот раз собираясь попасть в голову, но в последний момент заметила летящие в ее сторону осколочные микрогранаты.

Дознаватель отпрыгнула как раз тогда, когда взорвалась первая из них. Удар был такой силы, как будто лошадь лягнула ее в бок копытом. С треском разорвались остальные гранаты, и Спинозу отбросило в сторону ударной волной. Ругаясь, она вскочила на ноги и продолжила стрелять, но момент был упущен. Цель уже приближалась к восьмиугольным люкам, ведущим на верхние уровни.

Спиноза помчалась вверх по крутому пандусу, стреляя на бегу, пытаясь сбить беглянку, пока она не добралась до выхода, но та успела достичь его и скрылась с глаз в первом же люке. Дознаватель помчалась за ней следом по металлическому настилу, ухватилась за край люка и выглянула наружу.

По ту сторону оказался наполненный лязгом мир раскачивающихся противовесов, зубчатых колес и рокочущих шестерен. Это было основание механического промышленного подъемника. Шахта уходила вверх на сотни метров через подулье и достигала основной жилой зоны. Платформы, что бесконечным потоком ползли вверх и вниз, были предназначены для доставки крупных партий грузов и, несмотря на ветхость, похоже, все еще использовались. Цель Спинозы уже забралась на одну из платформ с зубчатой окантовкой, которая медленно ползла вверх по шахте.

Люче бегом помчалась к следующей платформе в очереди, запрыгнула на нее и вдавила руну активации подъемного механизма. Цепи натянулись, шестерни взвыли, вся конструкция содрогнулась и, наконец, как только генераторы приводов изрыгнули клубы черного дыма и пробудились ото сна, поехала вверх, раскачиваясь из стороны в сторону. Вскоре платформа набрала скорость. Пролетавшие мимо стены шахты покрывал толстый слой грязи и ржавчины. Спиноза присела за остатками двух стеллажей для металла — единственным укрытием на платформе — и попробовала найти удобное положение для стрельбы. Но ей было видно только усиленное арматурой днище платформы в десяти метрах над головой.

Они ехали таким образом еще несколько секунд, пока стена шахты с правой стороны не исчезла, уступив место просторному, едва освещенному помещению. Цель спрыгнула со своей платформы и помчалась по длинной эстакаде, проходящей по центру зала. Спиноза сделала то же самое, и грузовая плита продолжила подъем без нее. Дознаватель бежала за неизвестной женщиной изо всех сил, легкие горели, системы брони, работающие на полную мощность, выли от напряжения.

Зал, в котором они оказались, был громадным. Похоже, здесь находился какой-то узел по обработке пищи: по обе стороны от эстакады кипели, исходя пеной, баки с противно пахнущим белковым бульоном. В воздухе стояла невыносимая вонь, под сводчатым потолком клубились жирные облака. Работающие в мясницких загонах внизу сервиторы, реагируя на движение, в тупом удивлении подняли головы. С фартуков лоботомированных рабочих капала кровь, а в металлических руках слабо подергивались тощие тушки мясного скота.

Цель по-прежнему пыталась убежать. Ее маскировка была сломана, и силуэт беглянки теперь мерцал множеством световых артефактов, но на скорости передвижения это никак не сказывалось. Спиноза выстрелила дважды, промахнувшись лишь самую малость. Обе женщины бежали по длинной эстакаде. По большому счету это была просто узкая полоса металла, подвешенная над бурлящими баками с питательным раствором.

В дальнем конце зала виднелись две пары массивных дверей, одна из которых была закрыта, а вторая — закрывалась. Створки медленно ползли по густо покрытым жирной смазкой направляющим, приведенные в движение шипящими поршнями. Цель еще могла успеть проскочить, но у Спинозы не было ни единого шанса.

Дознаватель снова выстрелила, едва не оступившись при этом на скользкой поверхности эстакады, и наконец попала. Лазерный луч врезался в правое колено беглянки, которая была уже почти у самой двери, и та неловко упала. Спиноза ускорилась. Теперь их разделяли каких-то двадцать метров. Ее противница пыталась подняться на ноги, но постоянно поскальзывалась на жирной поверхности настила и едва не свалилась вниз.

— Сдавайся! — крикнула дознаватель, направляя пистолет на незнакомку и готовясь оттащить ее от края. От сваренного трупа пользы было бы немного.

Но ей не удалось подойти близко. Беглянка умудрилась-таки подняться на ноги, развернуться и вытащить нечто, напоминающее клинок. Двери за ее спиной захлопнулись, отрезая путь к отступлению.

Спиноза сняла с пояса крозиус и активировала энергетическое поле. Вспыхнувший электрический свет позволил в полном объеме оценить, насколько омерзительным было место, в котором они оказались. Все вокруг блестело и хлюпало, от баков поднимались зловонные испарения, токсичные и жирные. Отовсюду доносились предсмертные вопли слепых зверей, которых бросали в мясоперерабатывающие машины. Где-то завыла сирена тревоги, далеко внизу забегали рабочие. Но это все не имело значения. Единственный, кто стоил внимания, сейчас находился перед ней, наконец-то загнанный в угол.

Пятна хамелеонового эффекта все еще пробегали по черной броне противницы, плотно облегающей тренированное тело. На доспехах не было ни символов, ни обозначений — просто матовые пластины керамита. Лицо незнакомки скрывалось за гладким забралом шлема.

— Я служу священным орденам Инквизиции Императора, — задыхаясь, объявила Спиноза, убирая пистолет в кобуру. Крозиус ярко полыхал работающим на полную мощность расщепляющим полем, отбрасывая резкие синие отсветы на штампованные листы настила эстакады. — Сдавайся, если хочешь жить.

В этот момент клинок ее противницы с треском ожил, окутавшись ярко-желтым плазменным ореолом.

— Отлично, — сказала женщина, принимая боевую стойку, — у меня такое же предложение.

 

...

 

Спустя несколько секунд после того, как отряд преодолел переплетение мостиков и выбрался со старого химического склада, Кроул получил сигнал. Инквизитор движением века перевел его на ретинальный дисплей и сразу понял, в чем дело.

— Сержант, — произнес он, поворачиваясь к Хегайну, — мне нужно два «Полуночника», полностью снаряженных, немедленно. Пересылаю вам данные.

— Будет исполнено. А можно поинтересоваться, что…

— Рев, — ответил Кроул, двигаясь по тоннелю к оговоренному месту встречи, на ходу перезаряжая Радость. Датчик жизнедеятельности капитана внезапно переместился очень далеко от места его миссии, после чего сменился на автоматический сигнал критической ситуации. — Кто-то оказался достаточно глуп, чтобы схватить одного из моих людей.

— О да. Тут вы правы. Как прикажете, сделаем в лучшем виде. Но осмелюсь спросить, а как же дознаватель?

— Проинформируйте ее, когда сможете. Сейчас нашим приоритетом является капитан.

Они вышли в круглое помещение — дно глубокого колодца, протянувшегося от поверхности до глубинных уровней подулья. Сверху свисали и раскачивались какие-то цепи и кабели. Чуть впереди завис «Полуночник». Двигатели машины уже разогрелись, готовые в любой миг развить полную тягу, двери пассажирского отсека распахнулись, готовые принять команду на борт. Как только все загрузились, десантный корабль резко набрал высоту, выплюнув струи синего пламени из двигателей.

Вылетев из колодца, они снова оказались на жилом уровне планеты. «Полуночник» заложил вираж и направился на север, не жалея двигателей. Над кораблем ордо проносились высокие арки мостов, переполненных наземным транспортом. На церемониальных маршрутах, ведущих к трехсотэтажным ораториям Имперского Культа, на фасадах которых сияли голографические изображения Ангела Убиенного, разжигались громадные жаровни. Воздух дрожал от жара, пепла и пламени. Песнопения паломников были слышны даже сквозь рокот двигателей транспорта: «За Него он был убит, за Него он был убит…» — раз за разом, снова и снова.

Челнок постоянно менял высоту, пробиваясь через аморфную массу медлительных летательных аппаратов. Тех, кто оказывался недостаточно расторопен, чтобы убраться с дороги, корабль Инквизиции просто таранил. Мимо размытыми пятнами проносились жилые блоки, башни. Их громадные поверхности светились тысячами маслянистых огоньков. Через несколько секунд к ним присоединились еще два «Полуночника», вылетевших из соседнего рукотворного ущелья. Они пристроились за ведущим кораблем Кроула, прикрывая инквизитора с флангов.

— Что-то пошло не так, — передал Кроул по общему каналу всем бойцам в трех кораблях. — Капитана задержали агенты Адептус Арбитрес. Я не знаю почему, но мы не потерпим оскорбления. Мы заберем его обратно. Это все.

Впереди, между двумя массивными башнями архивов Администратума, сквозь дымку начала проступать цель их налета — полночно-черный шпиль, подсвеченный бледносиними прожекторами и украшенный колоннадами, где каждая колонна состояла из множества черных резных каменных черепов. Он, будто обгорелое копье, торчал из плоти вечного города. Па зубчатых стенах шпиля теснились дозорные башни и батареи тяжелых болтеров. Все это опутывала сложная сеть мостов и переходов. Огромный герб из литого чугуна венчал конструкцию: черная колонна и сжатый кулак, сжимающий весы. Патрульные дроны роились вокруг вершины, шаря по окрестностям шпиля лучами детекторов.

Поблизости не было ни одного гражданского транспорта. Даже вездесущие шествия пилигримов старались держаться подальше от сотен похожих на оскаленные пасти ворот. Ярко освещенные прожекторами десятиметровые буквы, выбитые на колоссальных мраморных плитах, складывались в слова: «Lex Imperialis Supremis» и «Iustitia non Dormitat». Невероятно длинные списки осужденных на чеканных бронзовых пластинах, потемневших от времени, дополняли картину. Из каждого угла, с каждой башни смотрели имперские орлы, вырезанные из обсидиана. Их черные глаза мрачно блестели, следя за всем и видя каждого.

Как только «Полуночники» оказались в пределах прямой видимости со шпиля, из всех внутренних динамиков кораблей раздались стандартные предупреждения:

«Гражданин! Вы приближаетесь к крепости Арбитрес. Заглушите двигатель и приготовьтесь к досмотру. Властью закона Империума, сектора МСМХХХIII, субсектора LXIII, суб-субсектора IX–XII, Аугментарио Юридикарум Урбис Терра Сальватор. Он — пример праведности для деяний наших!»

Несколько дозорных дронов спикировало вниз, собираясь перехватить идущие полным ходом корабли ордо. Их сделанные в подражание летучим мышам крылья хищно сложились, и вперед выдвинулись электрозахваты, готовые перегрузить системы машин-нарушителей.

— Сбейте их, и полный вперед, — спокойным голосом приказал Кроул.

«Полуночники» открыли огонь из роторных пушек и разнесли дроны на куски. Десантные корабли Инквизиции с ревом пронеслись сквозь падающие вниз обломки, оставшиеся от первого препятствия на пути к шпилю. Сохраняя строй, они взмыли вверх, направляясь к вершине. Болтерные батареи крепости ожили и повернулись следом за кораблями ордо, но слишком медленно.

Кроул еще раз проверил сигнал от датчика Рева и передал данные духу машины «Полуночника».

— Два корабля поддержки — займитесь орудиями, — передал он по общему воксу. — Пилот, следуй к указанным координатам.

«Полуночники» на флангах замедлили ход и обрушили град снарядов на ближайшие болтерные турели. Пластины брони, которыми была обшита крепость, окутались пламенем взрывов, как только снаряды кораблей Инквизиции нашли свою цель. Батареи шпиля арбитров зарокотали в ответ. Мощные удары разметали «Полуночников» в стороны, но тяжелая броня смогла выдержать первую атаку.

Корабль Кроула продолжил подъем и выпустил длинную очередь по достигавшему десяти метров в ширину витражу в железной раме, украшавшему северную стену крепости. Бронированные защитные створки уже скрежетали, спеша закрыть уязвимое окно, но слишком медленно. Толстое закаленное стекло не выдержало града снарядов, затряслось, покрылось трещинами и, наконец, обрушилось.

— Заводи нас внутрь! — приказал Эразм. — Эскорт, давайте за нами, пока вам не пробили броню.

«Полуночник» Кроула пролетел сквозь дождь стеклянных осколков и обломков пластали, ворвавшись в просторную залу. Оба корабля сопровождения ринулись за ним следом. Они получили серьезные повреждения, но все еще оставались на ходу. Оказавшись внутри, транспорты распахнули десантные отсеки и выпустили штурмовиков. Три десятка воинов в серой броне ступили на территорию крепости арбитров. Кроул высадился последним.

Они оказались в зале Памяти. Этот длинный сумрачный зал наполняли записи о погибших арбитрах и судьях. Возле каждого имени имелись списки убитых им преступников и раскрытых дел. Раскаленный ветер Терры ворвался сквозь разбитый витраж, задул свечи и зашелестел сшитыми пергаментными листами. В дальнем конце зала стояла восьмиметровая статуя Главного Судии, высеченная из базальтовой глыбы. Скульптор изобразил его попирающим змея, олицетворяющего мятеж.

Кроул на ходу уточнил координаты маячка Рева, рассчитал оптимальный маршрут и разослал тактические схемы на встроенные в шлемы штурмовиков накопители данных. Ноги сводило от боли, но инквизитор не обращал на это внимания. Горгий кружился рядом, выставив свою игольную пушку и возбужденно сверкая красным глазом.

По всей крепости уже завывали сигналы тревоги, а ее суровые обитатели стекались к пробитой в их обороне бреши. Достигнув середины зала, штурмовики свернули влево и вломились в один из вестибюлей. Там они встретились с первым заслоном сопротивления — командой оперативников с тяжелыми щитами и силовыми булавами. Кроул убил их предводителя выстрелом из Радости, послав пулю точно в щель между шлемом и нагрудником. Хегайн и его отряд вывели из строя остальных. Им даже не понадобилось сбавлять темп, чтобы выбрать цели и попасть в них хирургически точными залпами из хеллганов.

Отряд прошел с боями еще два этажа, прежде чем добрался до верхних тюремных уровней. Здесь содержались наиболее высокопоставленные заключенные. Отступающих надзирателей просто смели. Их подготовка и реакция не шли ни в какое сравнение с навыками штурмовиков ордо. Эразм лично возглавил атаку. Игнорируя несмолкающие крики узников, доносящиеся из камер, он двигался к сигналу маячка, который, судя по всему, находился за тяжелой пластальной дверью в конце длинного коридора. Один из штурмовиков пробежал вперед и установил заряды на петли и замок, после чего спешно отошел. Кроул и остальные члены отряда пригнулись и дождались, когда низкий рокот, сопровождаемый резким запахом кордита, возвестит о том, что дверь открыта.

Кроул вошел в камеру первым. Помещение было больше, чем некоторые жилые отсеки на нижних уровнях ульев, — около пяти квадратных метров, со стенами из голого металла, но чистое и ярко освещенное. Рев неуверенно поднялся с койки, увидев инквизитора. На нем была тюремная роба, а на суровом лице появился новый уродливый шрам, но в целом, казалось, он не получил серьезных повреждений.

— Что случилось? — спросил Кроул, осматривая камеру в поисках автоматических турелей.

— Это не то, что вы… — заплетающимся языком, как будто капитан был пьян, проговорил Рев.

Ему так и не удалось закончить фразу. Из коридора донеслись тяжелые удары, как будто кто-то решил забить там сваи, после чего раздались крики, полные тревоги. Кроул развернулся и увидел на полированных стенах отсветы от лазерных выстрелов. Инквизитор перезарядил Радость и поспешил обратно. В ту же секунду один из штурмовиков пролетел сквозь развороченный дверной проем и врезался в дальнюю стену.

Горгий выпорхнул наружу и открыл огонь, но тут же замер, издав тонкий удивленный вопль.

Кроул выскочил в коридор, низко пригнувшись, практически стелясь по полу, и выстрелил, держа револьвер обеими руками.

Выстрелы были удачными. Даже несмотря на то что на прицеливание у него была лишь доля секунды, обе пули попали в цель. Он вполне мог бы посмеяться над тем, что выстрелы не произвели никакого эффекта, будь у него время и не будь боль в мышцах столь жгучей.

— Вот дерьмо! — сплюнул он, непроизвольно повторив фразу своего капитана, и приготовился умереть.

 

...

 

Спиноза атаковала первой, работая крозиусом так, как учил ее капеллан Эраст, — с достаточной силой, чтобы крушить кости, но не чересчур вкладываясь в удары, чтобы не потерять равновесие.

Ее противница встретила удар клинком, и энергетические поля с визгом столкнулись, рассыпая вокруг потоки радужных искр. Бойцы разошлись и сшиблись вновь. Булава и меч, сталкиваясь, рычали как дикие звери.

— Сдавайся, — прохрипела Спиноза, — так будет лучше для тебя.

— Лучше для меня? — Женщина расхохоталась. — Нет, я так не думаю.

Она снова пошла вперед, в этот раз целясь в ноги Спинозы широким, стелющимся над полом ударом. Дознаватель парировала, и поля снова полыхнули. Она увеличила напор и отбросила противницу на несколько шагов и тут же снова сократила дистанцию.

«Она быстрая, но я сильнее».

— Ты следила за нами, — процедила Спиноза, крутя Серебряным восьмерки в воздухе. — Это опасная затея.

— Здесь любая затея будет опасной, — ответила противница, шаг за шагом отступая по мостику, — но вы… Вы слепы и глупы. И глупец не сможет меня победить.

Вокруг двух бойцов плясали вспышки силовых полей, потоки высвобожденной смертоносной энергии били во все стороны.

— Назови свое имя! — потребовала Спиноза, отбрасывая противницу еще на шаг и практически прижимая ее спиной к захлопнувшимся воротам. — Чем больше ты скажешь…

— Тем больше снисхождения ты проявишь? Ха. Я знаю эту байку. Но имей в виду, со мной ты еще не встречалась.

Загадочная воительница резко сменила темп, высоко подпрыгнула, уходя от размашистого удара крозиусом, и врезалась в Спинозу. Сцепившиеся женщины отлетели на несколько шагов назад и оказались на самом краю мостика. Ботинки скользили по покрытому жиром металлу. Дознаватель почувствовала, как одна нога соскальзывает в пустоту, и с силой размахнулась своим трещащим разрядами энергии оружием. Серебряный попал воительнице в живот, оставив на пластинах брони ожоги от раскаленной плазмы и вынудив ту отступить. Спиноза рванулась вперед и ткнула противницу булавой. Эраст в свое время утверждал, что булаву нужно использовать именно так.

Двери в дальнем конце помещения начали открываться. Донеслись звуки новых тревожных сирен. Что-то происходило, но Спиноза не могла позволить себе отвлечься. Не сейчас.

— Что ты знаешь о Ложном Ангеле? — спросила дознаватель, обливаясь потом и пытаясь унять боль в пылающих от усталости мускулах.

— Даже не пытайся, — с презрением ответила незнакомка, резким движением отбивая удар, но тут же отступая еще на шаг. — Только зря время теряешь. Я презираю вас. Презираю за то, кто вы есть. Ваши души уже, скорее всего, сожраны, и тут никакая молитва не поможет.

Двери окончательно распахнулись. Сквозь них прорвался луч оранжевого света. Появились темные силуэты каких-то людей. Они уже бежали по раскачивающемуся мостику.

«Нет. Не сейчас. Почти получилось».

Спиноза снова атаковала, надеясь сбить противницу с ног, прижать ее к земле и ударом колена в живот выбить из легких весь воздух.

Этот замысел был разгадан. Женщина скользнула в сторону, зацепив ногой ботинок Спинозы. Та потеряла равновесие и кубарем покатилась по настилу к самому краю мостика. Борясь с инерцией, дознаватель пыталась удержаться на скользкой поверхности, но это ей плохо удавалось.

На краткий миг перед глазами Спинозы мелькнул далекий потолок, а затем голова запрокинулась, и она поняла, что сейчас упадет. Ее окутали горячие испарения от кипящих внизу баков. Дознаватель краем глаза заметила, что ее цель уходит. Спиноза рванулась к ней и попыталась схватить, но ничего не вышло, и она продолжала катиться вниз, к бурлящей жиже.

А потом ее поймали. Прежде, чем она успела рухнуть в варево, кто-то крепко схватил ее за руку. Спиноза дернулась, но каким-то чудом не выпустила крозиус и повисла, раскачиваясь в клубах горячих испарений.

Дознаватель вскинула глаза на державшего ее человека. Прежде, чем она успела открыть рот, тот вытащил ее обратно на твердый настил. Мимо пробежал отряд солдат, стреляющих в отступающую цель.

— Кто… — начала Спиноза, пытаясь восстановить дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце. — Что…

Ее спаситель разжал руку. Это был громадный мужчина в массивной пластинчатой броне, вооруженный автопистолетом. Он снял шлем, открывая грубое, уродливое лицо с большой бородой. Едва Спиноза успела шевельнуться, ствол пистолета прижался к ее лбу.

— Имя, звание, место службы! — напористо потребовал он.

Спиноза злобно посмотрела на спасителя, затем схватила свою розетту и ткнула ему в лицо. Он перевел взгляд на символ и медленно убрал пистолет от лица дознавателя.

— Тогда только имя.

— Сначала ты.

Он рассмеялся. Звук, доносящийся из широкой, бочкообразной груди, был похож на грохот камней.

— Айдо Глох. Дознаватель лорда-инквизитора Квантрейна. Смотри, у меня тоже такая есть. — Он вытащил розетту из-под наплечника своей сложной брони. На тонкой цепочке висел небольшой геральдический щит с железным черепом и символом Ордо Еретикус из черного обсидиана.

Спиноза поднялась на ноги, ища взглядом свою добычу. Мостик был пуст. Солдаты Глоха убежали вслед за жертвой в темноту, обратно к шахте подъемников и трущобам подулья.

Мимо пробегали все новые отряды, шаря лучами фонарей по всему залу.

На нижних уровнях допрашивали рабочих.

— Что вы здесь делаете? — раздраженно процедила Спиноза.

Она поднялась на ноги, отключила шипящее энергетическое поле крозиуса и повесила булаву на пояс.

Глох остался сидеть на корточках на настиле мостика. Похоже, ситуация его забавляла.

— Я мог бы задать тот же вопрос, — сказал он, не выпуская пистолета из тяжелой латной перчатки.

Спиноза наконец ощутила, насколько ее вымотала долгая погоня. Во рту чувствовалась горечь повторного поражения. Ей хотелось просто развернуться и уйти, но этот человек спас ей жизнь. Даже в ордо существовали определенные правила хорошего тона.

— Люче Спиноза, Ордо Еретикус, — представилась она.

 

— А, свежая кровь для Эразма Кроула.

— Почему вы так меня называете? Свежая кровь? Трон, меня уже тошнит от этого.

Губы Глоха начали расползаться в улыбке, но он подавил ее и спросил серьезно:

— Ты знаешь, кто это был?

— Очевидно, ты и сам в курсе.

Мужчина на миг задумался, после чего поднялся на ноги, наконец убирая пистолет в кобуру. Глох оказался настоящим великаном ростом больше двух метров. Броня лишь немного увеличивала его природные габариты. Лицо дознавателя было покрыто шрамами и морщинами, а борода уже начала седеть.

— Как долго ты на Терре, дознаватель? — спросил он.

Спиноза почувствовала нетерпение. Скорей бы броситься в погоню за этой проклятой женщиной. Быть так близко к цели, а потом вернуться к Кроулу и доложить об очередном провале…

— Достаточно, — ответила она. — А ты?

— Всю свою жизнь, и мне здесь нравится. Но приходить сюда, вниз, в одиночку… Я, конечно, не стану тебя учить…

— И правильно.

Глох пожал плечами:

— Ее зовут Серп.

— Серп?

— Так ее называют в материалах дела. Квантрейн преследует ее уже несколько недель. Как ты, возможно, заметила, у нее хорошая подготовка.

— Что еще?

Глох посмотрел вверх, по сторонам и, наконец, вниз. Его отряды прочесывали зал, арестовывали людей, останавливали оборудование.

— Я могу переслать данные в башню Кроула. Ты ведь видела трупы? После ритуальных убийств? Она всегда рядом с этими местами, всегда там. Слезы Ангела — думаю, ты уже знаешь это название. Я не встречал здесь хамелеоброню уже десять лет. — Он хмыкнул. — Как-то раз я ее подстрелил. Прямо в грудь, в упор, а она все равно ушла. Надо признать, у нее твердая шкура.

— Возможно, я ее немного подпортила.

— Хорошо. В следующий раз ей будет больнее.

— Чего им надо?

— Они убийцы и безбожники. Мне неинтересно, чего они хотят.

— Они собирают оружие, — произнесла Спиноза, возвращаясь мыслями к предсмертным воплям псевдоиночеловека. — Трон, почему вы это терпите?

— Терпим? — Улыбка сползла с лица Глоха. — Похоже, ты здесь совсем недолго.

— Это Его мир, — не унималась Спиноза. У нее начала кружиться голова. — И меня от него тошнит. Через четыре дня…

— Да, через четыре дня. Мы в курсе.

Некоторые отряды Глоха начали возвращаться, собираясь на мостике. Он вопросительно посмотрел на солдат, но командующий сержант покачал головой.

— Хочешь совет? — продолжил Глох. — Возвращайся к своему старому ворону. Скажи, что, если он хочет помочь, ему лучше прийти самому. Поняла?

По крайней мере, с этим Спиноза была согласна.

— Я передам. — Она развернулась, собираясь уходить. Ее щеки пылали. Затем добавила неохотно: — И… спасибо. Просто, чтобы ты знал: я ее найду. И прикончу. Вот тогда и поговорим.

Глох посмотрел ей в глаза. Еще один смешок сорвался с его потрескавшихся губ.

— Знаешь, я тебе верю, — ответил он, отвешивая поклон. — До встречи.

 

...

 

Штурмовики Кроула, одни из лучших смертных бойцов Империума, лежали на полу коридора тюремного блока, как будто по ним проехался «Носорог». Большая часть была без сознания. Два человека валялись в растекающихся лужах крови с развороченными нагрудниками. Тридцать закаленных солдат Ордо Еретикус просто смело в сторону, как будто они были детьми с игрушечным оружием и в картонной броне.

Кроул поднялся в полный рост. В иных обстоятельствах он мог бы выглядеть впечатляюще — на голову выше среднестатистического мужчины, закованный в мастерски изготовленную силовую броню, — но сейчас он ощущал себя не намного более внушительным, чем валяющиеся на полу штурмовики.

Инквизитор опустил Радость. От револьвера все равно не будет никакого толка.

— Ждёте чего-то? — поинтересовался он.

Перед Кроулом, окутанный угасающими языками плазменного огня, возвышался тот, кто сразил весь его отряд.

Это был не просто гигант, а настоящий левиафан. Бронированное черно-золотое чудовище, машина для убийства, покрытая шипами, драгоценными камнями и украшениями из перьев. Тяжелая броня ярко сияла, покрытая богатой резьбой и таинственными символами. По пластинам то и дело пробегали разряды энергии. Нагрудник и массивные наплечники украшали изображения молний, а высокий шлем венчал пышный черный плюмаж из конского волоса. В правой руке воин сжимал копье стража — глефу, длиной в два раза превышающую рост взрослого человека. Тяжелое оружие гудело, плевалось плазмой, вибрировало и отбрасывало сполохи света на стальные стены. С плеч гиганта свисал длинный черный плащ. Удивительно, но, несмотря на устроенную бойню, он остался совершенно чистым — ни крови, ни грязи не было видно на броне, сияющей, как осколок древнего солнца, спустившийся в грязь мира смертных.

О подобных существах ходили легенды. Мифы, передававшиеся из уст в уста в течение десяти тысячелетий, обросшие выдумками и небылицами невероятных масштабов. Увидеть вживую одного из Астартес - Ангелов Смерти Императора считалось невероятной удачей, которая выпадала неизмеримо малой доле жителей Империума. А шанс повстречать члена этого ордена избранных был еще меньше. О таком могли только мечтать даже величайшие из владык самых могучих цитаделей и макрособоров Тронного мира.

Поговаривали даже, что их больше не осталось. Что они стали еще одной жертвой наступающей тьмы и бесконечных веков, просто жалким эхом великого прошлого, которое давным-давно кануло в Лету. Кто-то даже считал, что их никогда и не существовало. Что они всегда были лишь химерами, призраками, которых отчаявшееся человечество придумало для себя, чтобы долгие ночи не казались такими жуткими.

Оттого, что все эти домыслы оказались невероятно, бесконечно далеки от правды, Кроул испытал некоторое удовлетворение.

— Зачем ты здесь, инквизитор? — спросил имперский кустодий. И хотя номинально это был вопрос, он прозвучал как приказ, будто говорящий ждал не ответа, а безоговорочного подчинения. Голос был столь же невероятным, как и внешний вид воина: глубокий, размеренный, без какого-либо акцента. Он говорил на абсолютно чистом высоком готике. Ни один смертный не разговаривал так уже много тысячелетий.

Кроул не отступил. Атмосфера недавней бойни все еще висела в воздухе, создавая напряжение, а копье стража по-прежнему искрилось энергией.

— У вас мой человек, — ответил он, — а я своих не бросаю.

Кустодий поразмыслил над этими словами. Эразм отметил, что его шлем был настоящим произведением искусства. Кроул никогда не встречал столь мастерски изготовленных доспехов. Ажурные крылья поднимались вверх от выполненной в виде головы хищной птицы решетки вокса. Среди вычурных золотых украшений сверкали выточенные из драгоценных камней линзы. Инквизитор вспомнил изображения Сангвиния в соборах Министорума и подумал, насколько же величественным должен был быть сам примарх, если даже тот, кто стоял перед ним, не являлся совершенным воплощением воинской мощи.

— И ты пришел сюда, — заговорил кустодий, — наплевав на закон, и посмел попытаться забрать его у меня.

Это было испытание. Несмотря на долгие годы службы, Кроул не питал иллюзий насчет своих способностей и сил. Он прекрасно понимал, что мифический полубог, стоящий перед ним, может закончить разговор одним ударом своего копья. И здесь не имело смысла ничего скрывать. Существо в золотой броне, если верить легендам, было создано специально, чтобы уметь отделить правду от лжи.

— Это мой человек, — ответил Кроул, вздергивая подбородок, — и если он тебе нужен, то сначала придется иметь дело со мной.

Кустодий не шевелился. Энергетическое поле волнами пробегало по огромному, длиной метр, клинку с моно-молекулярной заточкой.

— Как тебя зовут?

— Эразм Кроул, Ордо Еретикус.

— Что тебе известно об Инквизиторе Фелиасе?

— Ничего. — Кроул поднял розетту и грозно взглянул на гиганта. — Но, если ты знаешь, власть этого знака обязывает тебя рассказать мне все.

Из глубин роскошного доспеха донесся похожий на смех рокот, слегка искаженный вокс-решеткой шлема. Искреннее, но мимолетное удивление наглости этого заявления.

— Я подчиняюсь только власти Трона.

— В таком случае нас таких здесь двое.

Через секунду поле, окутывающее клинок глефы, угасло. Но даже сейчас Кроул не был уверен, что кустодий не нанесет быстрый, как мысль, удар. Инквизиторская розетта могла остановить многое, но не копье телохранителя Императора.

— Я редко покидаю пределы Его Дворца, инквизитор, — произнес кустодий. — Когда я сверялся с авгурами два рассвета назад, пытаясь отыскать истину в лабиринте лжи, я не был уверен. Я мог бы послать кого-то из слуг. Даже сейчас я не до конца понимаю, почему я так не сделал и отправился на эту охоту сам, ибо я не подвержен влиянию собственных прихотей.

— Я не сомневаюсь.

И тогда, наконец, кустодий расслабился и слегка разжал руку, сжимавшую древко глефы. Только сейчас Кроул заметил отряды арбитров, собравшихся в коридоре и державших его на прицеле. И только сейчас до него дошло, насколько абсурдной была вся эта затея.

Сам кустодий не обращал на окружающих людей никакого внимания. Для него как будто не существовало ни лежащих на полу штурмовиков, ни защитников крепости. Только двое агентов бессмертной воли Императора.

— У меня много имён, но ты можешь называть меня Наврадараном, — сказал кустодий. — А теперь поговорим.

 

Скучали по Вахе бандиты? peka